В последние месяцы тема блокировок переводов между гражданами буквально захлестнула соцсети и новостные ленты. Пользователи делятся историями о «зависших» платежах, самозанятые говорят о внезапных вопросах от банков, а в комментариях все чаще звучит тревожный вывод: налоговая якобы взяла под тотальный контроль переводы между людьми. А есть ли основания верить в такие утверждения?
Блокировкой занимается не ФНС, а банковские антифрод-системы. Они предназначены для борьбы с мошенничеством и отмыванием средств, и именно строгие алгоритмы в первую очередь стоят за временными блокировками операций. Новый виток проблем в начале 2026 года связан с вступлением в силу обновленных критериев оценки подозрительных операций, разработанных ЦБ. Банки были вынуждены срочно перенастраивать свои системы безопасности, и на этом этапе число ложных срабатываний заметно выросло.
В результате переводы могут временно приостанавливаться, а у клиентов запрашивают пояснения: кому отправлены деньги, за что и на каком основании. Это выглядит пугающе, но важно понимать, что такие проверки проводит банк, а не налоговая служба. ФНС в настоящее время не имеет доступа к счетам физических лиц в режиме реального времени и не отслеживает каждую операцию.
Запросить информацию у банков налоговая может только в рамках официальных процедур — камеральной или выездной проверки — и при наличии конкретных оснований подозревать налоговое нарушение. Поводом для таких проверок могут стать сигналы от Росфинмониторинга, жалобы, сведения от других госорганов, а также информация от правоохранительных структур, Центробанка или прокуратуры.
При этом вероятность точечных проверок самозанятых остается низкой. Эксперты отмечают, что чаще всего они попадают в поле зрения ФНС не как самостоятельные фигуры, а «за компанию» — в рамках проверок более крупных игроков рынка. Речь идет о юридических лицах или индивидуальных предпринимателях, которые могут использовать статус самозанятых для оптимизации налогов.
Типичная ситуация — компания формально переводит сотрудников в самозанятые, чтобы сократить страховые взносы и налоговую нагрузку. В таких случаях проверка начинается с бизнеса, а самозанятые становятся частью общей картины. Именно такие схемы сегодня вызывают наибольшее внимание контролирующих органов.
Доктор юридических наук, профессор Высшей школы правоведения Президентской академии Карина Пономарева подтверждает, что ФНС последовательно анализирует практику применения налога на профессиональный доход. Цель — не «охота на ведьм», а выявление случаев подмены трудовых отношений гражданско-правовыми.
По словам эксперта, тревожными сигналами для налоговой становятся ситуации, когда самозанятый фактически работает как штатный сотрудник. Например, соблюдает график заказчика, пользуется его оборудованием, подчиняется внутренним правилам компании, носит униформу или получает выплаты строго два раза в месяц — в те же даты, что и зарплату основному персоналу. Подобные примеры уже встречались на практике. Клининговые компании и фитнес-центры в ряде регионов столкнулись с доначислениями налогов именно из-за признания таких схем фиктивными. Формально — самозанятые, по факту — обычные работники.
Дополнительными факторами риска, по словам Пономаревой, могут стать доходы, близкие к годовому лимиту в 2,4 млн рублей, регулярные однотипные переводы на карту, выплаты физлицам без статуса НПД, минимальный штат компании при большом объеме заказов, а также использование корпоративных ресурсов — программного обеспечения, служебной почты и даже KPI, характерных для штатных сотрудников.
Эксперты сходятся во мнении: массовой слежки за переводами между гражданами не ведется, но финансовая система становится все более чувствительной к подозрительным схемам. На этом фоне привычные операции все чаще проходят через фильтры банковской безопасности, а любое отклонение от «нормального» сценария может вызвать паузу и дополнительные вопросы.
