Город уже «отметил» праздники, но усталость в нем все еще висит плотным слоем — в воздухе, в свете фонарей, в лицах редких прохожих. Снег на тротуарах давно перестал быть белым: серый, сбитый, с грязными разводами, он хрустит под ногами так же устало, как и сам город. Мороз держится уверенно, пробираясь сквозь куртки и шарфы, цепляясь за кожу.
У входа в один из концертных залов в сугробе на земле лежит мужчина. Без обуви. Сначала кажется, что он просто спит — слишком крепко отметил праздники. Если присмотреться, становится понятно — он здесь уже давно. Ноги посиневшие, движения почти отсутствуют. Возможно, он оказался тут еще днем, а может — ближе к вечеру, когда город начал медленно погружаться в темноту.
Люди проходят мимо. Быстро, не задерживаясь. Кто-то ускоряет шаг, кто-то делает вид, что не заметил. Взгляд — в телефон, в сторону, куда угодно, только не под ноги. В такие часы у каждого свои дела, свои заботы, свои причины не останавливаться. Внутренний голос шепчет: «Это не моя проблема».
И все же один человек останавливается. Не герой, не спасатель, не человек в форме. Обычный прохожий. Он подходит ближе, смотрит, наклоняется.
Вам может быть интересно:
• Из-за роста цен пенсионерам подготовили новую выплату
• Для собственников жилья готовят новый налог
• Пенсионеры лишаются доступа к своим сбережениям из-за новых правил переводов
• Путин заявил о существовавшей возможности раскола России
«Эй… вставай. Ты замерзнешь».
В ответ — глухой хрип, невнятное бормотание. Мужчина на земле с трудом шевелится, будто пытается спрятаться от холода, перекатывается на бок. «Да вставай ты, — уже жестче. — Тут недолго и не проснуться».
Реакции почти нет. Поток людей продолжает течь рядом, как река, которой все равно, кто оказался на берегу. Город умеет быть равнодушным. Он этому давно научился. Прохожий нервничает, оглядывается, потом достает телефон и набирает скорую. Говорит коротко, по делу. Ждет.
Минут через десять подъезжает машина. Без сирены, без спешки — рабочая, будничная тишина. Из нее выходит женщина-фельдшер. Невысокая, сухощавая, с усталым лицом человека, который видел слишком многое, чтобы удивляться чужой беде.
Она присаживается рядом, говорит спокойно, жестко, почти командным тоном. Не уговаривает — приказывает. В ее голосе нет жалости, но есть уверенность, от которой трудно отмахнуться.
Что именно она говорит — разобрать сложно. Но происходит странное. Через несколько минут мужчина начинает шевелиться осознанно, пытается подняться, опирается на руки. Потом — на ноги.
«Дом помнишь?» — спрашивает она громко и четко. «Да… помню» — отвечает он, запинаясь. — «Простите… сейчас»… «Куда ты пойдешь без обуви?» — резко обрывает она и протягивает ему бахилы. — «Надень хотя бы это».
Он неловко натягивает их поверх носков, берет какие-то пакеты и медленно, шаркающей походкой уходит в темноту двора. Растворяется между фонарями, словно ничего и не было.
«Спасибо вам», — тихо говорит прохожий. — «Я уже не знал, что делать». Фельдшер устало кивает. – «И тебе спасибо, что не прошел мимо. Думаешь, часто останавливаются?» Он молчит. Она смотрит на улицу, на людей, на грязный снег, на равнодушный вечерний поток.
«Не каждый», — произносит наконец. — «Но такие, как ты, все-таки есть». Пауза. – «Всех все равно не спасти. Пока сами за голову не возьмутся — ничего не изменится».
Она разворачивается и идет к машине. Дверь закрывается. Двигатель заводится. Фары на секунду выхватывают пустой тротуар — и гаснут. Город продолжает жить своей ночной жизнью. Холодной, шумной, равнодушной. Но где-то в этой темноте уже случилось маленькое, почти незаметное чудо — потому что один человек все-таки остановился.
История взята в сети.
