Еще каких-то 20–30 лет назад физическое наказание собственного ребенка считалось в обществе чем-то вполне естественным. Окрик, подзатыльник, шлепок по попе или угол воспринимались как неотъемлемая часть воспитательного процесса. Однако за последние годы нормы социальной морали и правоприменительная практика в России кардинально изменились. То, что во времена царской России, СССР и даже в 1990-х годах казалось нормой, сегодня расценивается как неправомерное насилие и может обернуться для родителей вмешательством органов опеки и даже уголовным делопроизводством.
История вопроса: от розг в царских гимназиях до «папиного ремня» в СССР
В конце XIX — начале XX века физические наказания детей были официальной и социально одобряемой практикой. Наказание ребенка за непослушание или плохую учебу описывалось как норма и в классической литературе, и в исторических документах. В царских школах и духовных училищах розги применялись на законных основаниях, а в крестьянских и мещанских семьях порка ремнем или оттаскивание за ухо считались главным средством формирования послушания. Вспомним известную картину художника Николая Богданова-Бельского или знаменитое полотно Репина, где темы жесткого дидактического воспитания прослеживаются во всех деталях. Дореволюционное законодательство фактически признавало неограниченную власть главы семьи над детьми.
С приходом советской власти розги в школах были официально запрещены, однако в быту семейное воспитание еще долго сохраняло суровые традиции. В советских семьях шлепки или «папин ремень» оставались обыденным средством воздействия. Общество смотрело на это сквозь пальцы, считая, что «ремень еще никого не испортил», а вмешательство посторонних в дела семьи расценивалось как нетактичность.
Почему общество изменилось после «нулевых»?
С развитием института прав человека, цифровизацией и трансформацией законодательства в 2000-е и 2010-е годы подход к воспитанию детей начал стремительно меняться. Сказались доступность информации, рост ценности личности ребенка и ужесточение контроля со стороны государства за соблюдением прав несовершеннолетних.
Сегодня шлепок или громкий крик на ребенка в публичном месте — на детской площадке, в магазине или на улице — моментально привлекает внимание прохожих. Любой случайный свидетель может снять происходящее на телефон или вызвать полицию. Общественная мораль больше не воспринимает ребенка как «собственность» родителей: он признается самостоятельным субъектом права, защищаемым государством.
От синяка до уголовного дела: как реагируют школа, полиция и Следственный комитет
Современная система контроля за благополучием детей устроена так, что любой сигнал не остается без внимания. Если воспитатель в детском саду, учитель в школе или педиатр в поликлинике заметит на теле ребенка подозрительный синяк, ссадину или гематому, они по закону обязаны проинформировать правоохранительные органы и комиссии по делам несовершеннолетних.
Резонансные дела последних лет показывают, что физические наказания быстро переходят из категории «семейных тайн» в юрисдикцию правоохранителей. В СМИ регулярно попадают случаи, когда за синяки от ремня или регулярные побои в отношении родителей возбуждаются уголовные дела.
Любые систематические наказания, вызывающие у ребенка физическую боль или психические страдания, грозят родителям не только крупными штрафами и обязательными работами, но и лишением или ограничением родительских прав.
Мнение официальных лиц
Государство строго разграничивает институциональную поддержку семьи и пресечение фактов насилия. Уполномоченный при Президенте РФ по правам ребенка Мария Львова-Белова неоднократно подчеркивала необходимость помощи семьям, находящимся в кризисе, отмечая при этом огромную ценность безопасности детей:
«Наша главная задача — сделать так, чтобы ребенок рос в безопасной, любящей среде. Очень хочется, чтобы каждый ребенок в нашей стране был счастлив, чтобы он был в безопасности, чтобы у него была любящая семья, которая о нем заботится, чтобы он мог получать качественное образование».
Депутат Государственной думы, экс-омбудсмен Анна Кузнецова также неоднократно указывала на необходимость развития институтов психологической помощи родителям, подчеркивая, что насилие не может выступать методом воспитания в XXI веке.
