Ситуация с массовым изъятием и забоем скота в ряде регионов России продолжает вызывать все больше вопросов. В марте местные власти совместно с ветеринарными службами, при поддержке полиции, начали масштабные проверки частных хозяйств, в ходе которых у фермеров изымают крупный рогатый скот.
На местах фиксируются тревожные сигналы: владельцы хозяйств утверждают, что под изъятие попадают даже внешне здоровые животные. При этом, по их словам, ветеринарные службы нередко не предоставляют документы с результатами обследований, а причины происходящего формулируются расплывчато. Чаще всего речь идет о подозрении на пастереллез — опасную инфекцию, способную передаваться и человеку.
Помимо этого, среди возможных причин называются такие заболевания, как бешенство и африканская чума свиней, а также другие инфекции. Очаги заражения зафиксированы в Новосибирской области, Омской области, Томской области, Свердловской области, Самарской области, Пензенской области, а также в Забайкальском крае, Чувашской Республике, Республике Саха (Якутия) и Республике Алтай.
Официальную позицию властей по ситуации в Новосибирской области, которая оказалась наиболее напряженной среди всех регионов, ранее озвучил пресс-секретарь президента Дмитрий Песков.
По его словам, действия местных властей координируются Министерством сельского хозяйства РФ для сдерживания угрозы. Регионы, как подчеркнуто, находятся в постоянном контакте с федеральным центром.
Масштабы происходящего впечатляют. По данным центра «Аналитика.Бизнес.Право», с которыми ознакомились «Известия», в феврале–марте 2026 года под ограничительные меры — от карантина до уничтожения — попали от 87,5 до 90,5 тысячи животных. Анализ охватил ситуацию в Алтайском крае, а также в ряде регионов Сибири и Поволжья.
Финансовые потери уже оцениваются в колоссальные суммы. Прямой имущественный ущерб составляет около 1,59 млрд рублей. Дополнительно фиксируются потери на уровне более 368 млн рублей — это расходы на восстановление стада, простой производства и затраты, связанные с карантинными ограничениями.
В Министерстве сельского хозяйства заявляют, что наряду с локализацией очагов заболеваний ключевой задачей остается компенсация пострадавшим хозяйствам. На эти цели уже предусмотрено порядка 200 млн рублей. В ведомстве также подчеркивают: угрозы для потребителей нет, вся продукция, поступающая в торговые сети, проходит строгий ветеринарный контроль.
Параллельно разворачивается масштабная проверка причин вспышек заболеваний. Россельхознадзор совместно со следственными органами изучает все возможные версии — от качества кормов и соблюдения правил содержания животных до законности их перевозок и роли крупных игроков рынка.
Глава ведомства Сергей Данкверт отметил, что речь идет не только об ответственности фермеров, но и о работе профильных служб и эффективности профилактики.
На фоне происходящего в регионах усиливается напряжение. Фермеры и местные жители выдвигают различные версии — от конспирологических предположений о диверсиях, ведь вспышки заболеваний произошли практически в одно время в регионах, расположенных друг от друга в тысячах километров, до попыток перераспределения рынка в пользу крупных агрохолдингов.
Резонанс вызвала ситуация вокруг племзавода «Ирмень» в Новосибирской области. Как сообщает RTVI, крупное предприятие оказалось в границах карантинной зоны, однако продолжает работать в штатном режиме. В то же время в Ордынском районе, включая село Козиха, готовится массовое уничтожение скота в частных хозяйствах. Под удар, в частности, попало фермерское хозяйство «Водолей», где речь идет о более чем 800 животных.
Руководство племзавода заявляет, что карантинные меры вводятся исключительно решениями органов власти, и в отношении предприятия подобных решений не принималось. Все ветеринарные мероприятия, включая дезинфекцию транспорта, носят плановый профилактический характер и проводятся за счет собственных средств.
Как ранее писал портал PNZ.RU, схожая история с изъятием и убоем скота произошла и в Пензенской области. В селе Приволье один из фермеров сообщил об изъятии 128 коров. По его словам, попытки получить официальные документы, подтверждающие диагноз, оказались безрезультатными. Обращения в профильные ведомства также не принесли ясности: предпринимателя перенаправляли между различными структурами.
